Пора признаться себе в том, что на ограничениях, какими бы они ни были, далеко не уйти.

Самое время понять, наконец, что я так редко пишу сюда не оттого, что мне это не интересно или не о чем говорить,  а оттого, что слишком во многом я себя ограничиваю. Повышенная требовательность к себе, голый перфекционизм и желание причесать блог по никому не нужным критериям ― это и только это стояло за всеми «кардинальными изменениями» моего ЖЖ.

Пора заявить: этот Живой Журнал за последние месяцы превратился в маску. Когда пишу сюда, я искренен и откровенен; но слишком часто я не пишу того, о чём на самом деле желаю сказать. Просто потому что «не подходит». Просто потому что вот они ― критерии: творчество, самопознание и редкие беседы, а всё, что вне их ― отметается за несоответствием.

Слишком много иллюзий и заблуждений. Слишком серьёзно я отнёсся к этому маленькому увлечению, потеряв оттого лёгкость. Пора признавать свои ошибки.

Но только благодаря им мне предстоит новый шаг, о котором я пока лишь догадываюсь: или удаление ЖЖ, или лишение всех рамок, которые я так усердно выстраивал последнее время. Которые вроде выставляли напоказ настоящего меня ― вот он я, смотрите! ― а на деле лишь лепили искусную маску.

Это в любом случае лишь начало, начало нового, увлекательного пути ;-)

Я спал и видел, что жизнь ― это удовольствие.
Я проснулся и увидел, что жизнь ― это служение.
Я стал служить и понял, что служение ― и есть удовольствие.

Предисловие

Три недели. Именно столько прошло с первых двух сеансов холотропного дыхания, прежде чем я отправился на новый семинар. Трёх недель оказалось достаточно для того, чтобы ощутить изменения в себе и ответить на главный вопрос: «Что мне даёт холотропное дыхание?» Поэтому, прежде чем приступить к рассказу о третьем процессе, я немного остановлюсь на том, что происходило внутри меня после двух начальных сеансов.

Быстрый, стремительный старт, свободная радость финала первых двух холотропов и необыкновенная лёгкость внутри в первые неделю-полторы мало похожи на то, что начало происходить со мной после. Каждая из этих двух половин как будто разделяет одного «меня» от совершенно другого «меня»; если первую неделю я проживал, каждой частицей своего тела испытывая лёгкость и обновление, то в оставшиеся две я вдруг принялся стремительно «катиться вниз» (прибегая к острым, как приговор, словам Есенина). Впрочем, обо всём по порядку.

На первом этапе после холотропов значительно возросла моя личная эффективность ― практически во всём. Это коснулось и творчества (больше идей, больше возможностей для реализации, больше лёгкости), и публичных выступлений, и моих контактов с людьми. Эта лёгкость сопутствовала практически всему, что я делал и на что я шёл; лёгкость и полное отсутствие сомнений во всём.

За прошедшие дни мои представления о мире и, в особенности, об окружающих меня людях если не пошатнулись, то, как минимум, претерпели изменения. После холотропного дыхания целый ряд иллюзий о себе и о мире ― шелуха, которая туманила взгляд и не позволяла взглянуть на мир шире, ― рассеялись. На многое: поступки людей, собственные эмоции, разного рода явления ― я начал смотреть иначе. Внутри появилось как будто чуть больше понимания этого безумного (каким я его, разумеется, не считаю) мира и того, что в нём вообще происходит.

Дальше пролегает нечёткая граница между первой половиной этих недель и второй; граница, похожая на то, как будто кто-то медленно перекрывал кран радости и лёгкости, настолько медленно и постепенно, что я не заметил мгновения, когда всё оказалось накрепко закупорено. Причём настолько, что внезапно стало трудно дышать и к чему-либо двигаться, а потом ― более того ― вдруг возник такой тяжёлый вопрос: «А зачем?».

Здесь и скрывается самое интересное из всего, что творилось в моей жизни между первыми и последующими моими сеансами холотропа. В определённый момент я вдруг почувствовал, что на месте меня-настоящего оказался я-прошлый, живший годы назад (от двух до пяти-шести лет в прошлое). Вернулся, занял своё место вместо истинного меня ― и спокойно себе зажил, ни о чём не спросив и вытолкнув многое из того, что было достигнуто. Если проще: вернулись состояния, в которых я жил раньше, в наиболее непростые периоды жизни. Состояния неприятные. Для того чтобы выйти из них, мне потребовались месяцы труда над собой и кардинальное изменение восприятия.

Я вдруг начал видеть мир, как раньше, вести себя, как раньше, мои эмоции стали нестабильны, как раньше… Я как будто вновь прошёл свой путь последних нескольких лет: прошёл в сжатом виде, стремительно ― и совершенно бесцельно. Потому что одной из конечных точек этого пути оказалось состояние апатии и полной бессмысленности жизни. Ко мне в комнату словно вернулся июнь-2009: тусклые цвета, внутри ― пустота, а в мыслях ― один вопрос: «Для чего я живу?». Вопрос, который не искал ответа, а лишь выражал полное непонимание того, зачем я здесь.

Так, в эти дни всплывает целый ворох внутренних ограничений (я имею в виду страхи, комплексы и предубеждения), которые казались уже отработанными. На деле же оказалось, что многое я лишь забивал как можно глубже в себя, радуясь, что избавляюсь от этого; сейчас же, после дыхания, оно начало выбираться наружу: сначала тонким ручейком, затем ― бурным потоком, который окончательно сбил меня с ног болезнью.

Это продиктовало мне сомнения в том, следует ли идти на новый сеанс дыхания. Да что там сомнения! Я удерживался за причины, «почему я не могу попасть на холотропное дыхание», благо, что такие находились легко, как будто поджидая. Инертная часть меня со смаком перебирала их одна за другой: финансы, болезнь, время… Другая, обновлённая, знала, что я должен идти. В сущности, это был очень простой выбор из двух вариантов: или―или. Или я остаюсь в текущем состоянии, в котором всплыли на поверхность многие мои ограничения, ― или ищу выход из этого состояния. Я выбрал второе. И мой выбор оказался правильным.

Прежде чем приступить к рассказу непосредственно о событиях третьего процесса, я желаю заострить ваше внимание на двух моментах.

Для начала приведу простую и очень точную аналогию о холотропном дыхании, высказанную Сашей по окончанию этого сеанса. Холотроп подобен портрету человека: можно описать словами его детали, формы, черты, его движения и мимику, ― но никогда ты не сможешь передать другому то, как он выглядит на самом деле. Словесный портрет не способен заменить реальный. Так и с дыханием: взявшись за описание своих процессов, я могу лишь пересказать, самым общим образом передать свои переживания. Если вы читаете эти записи под эгидой «холотропное дыхание в деталях», припишите к ней фразу «отдельного человека». Это настолько индивидуальный и личный процесс, что реальной картины вещей вы из чтения моих заметок не получите. Никак. 

Здесь ― субъективность в чистом виде и полное отсутствие выводов (исключая мои конкретные результаты после сеансов). Я рассказываю лишь о том, что со мной творилось, и как это выглядело, а все объяснения этому оставляю «за кадром».

Приступим?

Перед погружением

Когда я дышал, мне казалось, что второй опыт во много слабее и менее интенсивен, чем первый; когда же я открыл глаза, то понял, насколько заблуждался. Он подарил мне нечто такое, что не может быть выражено словами и осознано ― по меньшей мере, сейчас, ― и поэтому я ограничусь, как и прежде, лишь детальным пересказом своих ощущений и реакций ― пересказом своего погружения.

В первый наш подход я, руководствуясь какими-то внутренними порывами, выбрал позицию ситтера; на этот раз мир прислал мне в пару моего доброго друга Колю. Мой вчерашний процесс в качестве ситтера был интересен тем, что одновременно с проработкой физических блоков подопечной мне пришлось прорабатывать и свои блоки ― эмоциональные. Я об этом умолчал в предыдущей записи, но сейчас хочу обратить ваше внимание на одно «необычное» совпадение. Женщина, с которой я попал в пару в первый сеанс, была мне незнакома. И при этом она оказалась матерью двух близнецов, с которыми я не единожды пересекался в течение своей жизни. Близнецов, с которыми у меня связан ряд неприятных ситуаций из далёкого детства. И именно благодаря этой женщине и тому, что я оказался с ней в паре, я обнаружил в себе глубокую обиду и непрощение этих близнецов; поэтому, пока у неё шёл сеанс дыхания, у меня шёл свой собственный процесс ― прощение.

Во второй день, подобно первому, во время моего наблюдения за дышащим одновременно пошла работа над собой. В процессе наблюдения я вошёл в состояние некоего транса, в котором окружающий мир вдруг сузился до пределов небольшого зала, а зал, в свою очередь, расширялся и увеличивался. Я помню удивительную волну, которая захватила нас, наблюдающих, волну ритма, движения, драйва… Эмоции рождались в покое ― и уходили в ещё более глубокий покой. Несколько раз возникало желание заплакать без каких-либо на то причин, желание странное и необъяснимое. В определённый миг, во второй половине сеанса моего дышащего, я увидел яркий образ: словно всё вокруг заполонили шарики разных размеров и цветов ― энергетические шарики. Они мелькнули на мгновение перед глазами, будто воочию, ― и исчезли спустя мгновение. Именно после этого процесса я сполна понял слова, услышанные в первый день от одного из ситтеров: «…Такое ощущение, как будто дышал я». Это было именно так. Внутри что-то шевелилось.

Подступил второй подход дыхания, в котором я был холонавтом. Отсутствие каких-либо ожиданий, ― что удивительно для меня, ― расслабляющая медитация, внимание на вдохи, выдохи, ключевые слова мастера-ведущей, и… 

У каждого свой уникальный рисунок холотропа.

Я открываю серию постов под меткой Холотропное дыхание. Их задача ― отразить мой персональный опыт ХД, удивительной техники, к которой я шёл в течение нескольких лет.

Если несколько лет назад ХД привлекало меня в силу замены его ЛСД-терапии, и интересовался я этой методикой лишь по причине необычных состояний сознания, то сейчас к этому меня привёл поиск себя и необходимость разрешения определённых внутренних конфликтов.

Основными элементами ХД являются: интенсивное дыхание, катализирующая, побуждающая музыка и следование всплывающему из подсознания потоку опыта. Изменённые состояния сознания, которые вызывает эта техника, позволяют участнику прожить заново травмирующие ситуации прошлого и жизненные конфликты с итоговым освобождением от них.

Холотропное дыхание подразумевает процесс с обоюдным участием двух людей: т.н. «холонавта» (того, кто дышит) и т.н. «ситтера» (того, кто помогает холонавту в его путешествии). По окончанию первого процесса дыхания холонавт и ситтер меняются ролями.

Одна из основных задач ситтера ― работа с телом, проработка блоков или зажимов. Во время сессии у дышащего возможно возникновение телесных блоков, которые мешают ему двигаться дальше, углубляться в переживание. Наиболее частые проявления таких зажимов ― это сведение мышц, возникновение боли в определённых участках тела, онемение; ситтер помогает создать напряжение в локализованном участке, благодаря чему идёт проработка блока.

По завершению сеанса ХД холонавт и ситтер рисуют мандалы, что представляют собой простой рисунок карандашами, красками, мелками, ручками и пр. Единственное отличие мандалы от обыкновенного изображения в том, что на чистый лист наносится сначала контур большого круга, а уже в пределах его наносится непосредственно рисунок. Здесь наиболее важно самовыражение, изображение без какого-либо контроля.